Однажды мне было необходимо срочно проложить четыре десятка проводов витой пары на расстояние в сто метров. Большая часть дистанции проходила над навесным потолком на трёхметровой высоте. Поняв, что для моих единственных в конторе админских плеч решение задачи в приемлемые сроки является непосильным, я принялся терзать шефа на предмет привлечения сторонних монтажников, и тот, скрипя сердцем, согласился. Я разработал техзадание, разослал по разным конторам и стал ждать.
Одно из предложений сильно выделялось из общей массы. Ребята утверждали, что работу они выполнят всего за один день, причём втрое дешевле, чем любой из конкурентов! На всякий случай перезвонил и уточнил, правильно ли они поняли задание. Ответили, что поняли прекрасно, а скорость и дешевизна объясняется тем, что в работе используется кабелеукладчик. Я был заинтригован — с кабелеукладчиками имел дело в армии и решительно не представлял, каким образом данный девайс можно приспособить к прокладке витой пары под фальшпотолком.
В назначенный день прибыли всего два монтажника со стремянками и инструментами. Наблюдая за процессом разгрузки, я с нетерпением ждал чудо-агрегата, способного автоматизировать процесс. Агрегата так не дождался, зато последней из микроавтобуса была выгружена некрупная такса. Не успел я удивиться по поводу появления животного, как мне объяснили, что это и есть таинственный кабелеукладчик.

Работаю я в ВОДОКАНАЛЕ начальником аварийной службы.
Кто не знает, скажу, что эта организация - осколок советской эпохи.
Занесло меня в эту тихую гавань после того как в связи с кризисом сократили из хорошей коммерческой организации, где работал начальником хозяйственного отдела...
После сокращения пришлось пойти в госструктуру на меньшую зарплату... а что делать...
Ну так вот.. в ВОДОКАНАЛЕ у нас, 98% сотрудников безбожно квасят.
Я пришедший после нормальный коммерческих организаций, с нормальными порядками.. был шокирован когда работяги с утра пораньше дыша перегаром похмелялись... когда начальство на планерке дышало перегаром и по окончании планерки играло в домино...

ВСЕ БЫЛО ДИКО!!!

Перво наперво я в своем отделе ввел сухой закон... Думаете был толк?! Фиг вам.. два раза...
Только штрафы помогли устроить пролетарский террор..
Пришлось вводить послабления:

Давным давно, помню, был в командировке в одном глухом-преглухом провинциальном городишке. Два завода да воинская часть – весь город.
Обратно уезжать, поезд в час ночи. Никаких там такси, понятно, весь городок можно поперёк за час пройти. Ну, там от гостиницы до вокзала километр прямой, как стрела, улочкой. Собрался да пошел.
Зима, морозец, снег как пух, фонари, луна, ясно, хорошо. Пустая широкая светлая улица, белая дорога, сугробы по бокам. Тишина, только снег скрипит, да где-то на станции изредка диспетчер гугукает. Ни машин, ни людей. Только впереди, метров сто, бодро так шагает военный. Тоже видно на поезд. Шинель, выправка, «дипломат». Папаха. Минимум полковник, значит. Да и максимум, скорей всего. Генерала бы поди на машине провожали. Это я так попутно рассуждаю от нечего делать.
Вдруг глядь, военный встал так, резко, и дипломатом чего-то как бы машет. Смотрю, а перед ним, поперек дороги, идёт чёрная кошка. Не спеша. Я сам не раз замечал, кошки, сволочи такие, целый день будет сидеть не двигаясь, но стоит тебе появиться – вжик, и у тебя под носом тебе дорогу перебежит. Ага. Ну и эта тоже. Дорогу перебежала военному, с противоположной стороны на сугроб забралась, села и сидит. Ни туда ни сюда.
Ну, военный на кошку помахал-помахал, а ей пофиг. Постоял, потом по сторонам оглянулся так воровато, штаны за лампасы поддёрнул, да и полез в снег. Кошку эту значит, что бы обойти. Сразу ухнул чуть ли не по пояс. Дипломат над головой поднял, будто вплавь форсируя преграду, и попёр. Обогнул, значит, кошку по широкой дуге, опять на дорогу выбрался, ногами потопал, снег стряхнул, и дальше пошел. А эта сволочь посмотрела ему вслед, посидела ещё чуть-чуть, потом с сугроба спрыгнула, и дальше по своим делам побежала.

Каждому своё. Вселенная, что подобна драгоценному камню, который находится в центре лотоса, норовит подбросить кучу вопросов. Как правило, они неразрешимы. Но меня терзает только один вопросительный знак. Он стоит после предложения: почему у меня нет денег?
…позавчера проводил с Шашкиным "время жизни за сравнительным анализом вина". Вчера пробовал на вкус спирт, разбавляя его чайным грибом с памятью. Сегодня плачу по счетам – плачу над дилеммой: настойка корня женьшеня с кофе или в чистом виде.
Жарко. Капли пота напоминают о той тихой бухте, на жёлтом берегу которой старый рыбак тщетно пытается законопатить дождём дырявую лодку моей души. Рядом с ветхим домом сушатся порванные сети. Хочется дождя.
- А знаете, с чего всё началось? Просто я решила, что что-то нужно менять. И вот я уже сжимаю в потной ладошке билет на верхнюю боковую полку у туалета до Симфа, - она затянулась невидимой сигаретой. - Ну, потом кто-то сказал, что надо непременно навестить Редина…
- Ты привези мне дождь, - перебил я её.
- Хорошо, - влажно сказала она и повесила трубку.
Через неделю Графиня привезла с собой литр водки, дождь и маленькую девочку Катю, веснушек которой я, как ни силился, так и не заметил.
Катя – беспечный лунный ребёнок травы и солнца – любит море, но изучает китайский язык.
- Ты когда-нибудь курила? - спросил я её. По-русски.

Писатель был лысоват, несмотря на сравнительную молодость, пузоват и бездарен. Служа третий год после университета обычным бухгалтером в одной из столичных фирм, он получал сравнительно неплохие деньги. В силу своей неженатости и, соответственно, имея массу свободного времени, некоторое время назад он не нашел ничего лучшего, чем заняться литературной деятельностью. «Ну вот сначала в стол попишу, потом в интернет выложусь, потом, глядишь, и книжка моя выйдет...» - примерно так думал он вечерами, кусая кончик ручки, хмуря брови и отправляя в корзину для бумаг исписанные кривым почерком листки – словом, вел себя как любой начинающий бумагомарака, обладающий непомерными, но отнюдь не неподъемными, амбициями и полным отсутствием таланта.
Но, хотя он был и бесталантен – он был отнюдь не глуп, поэтому его рукописи с завидным постоянством складировались только в тумбочку стола, и до Интернета дело не дошло. Уж что-что, но меньше всего он хотел видеть злые презрительные комментарии таких же маршалов пера и генераллисимусов печатной машинки, как и он, и еще меньше – не дай Бог – читать эти самые комментарии.
В тот злополучный вечер он вышел просто прогуляться, набраться новых впечатлений и, возможно, идей для своего нового тумбочного блокбастера. Но вместо впечатлений и идей он встретил своего бывшего одноклассника Славку-Ворчика. Ворчиком его прозвали за некоторое сходство с деревянной палкой, с одной стороны которой находилась лошадь, а с другой плуг. Ворчик был длинным и тонким, Славка тоже. Правда, злые языки шептали, что прозвали его не из-за внешнего сходства, а внутреннего, и доля правды в этом была. С одной стороны Славка ржал как конь, а с другой стороны, в определенные моменты своего существования, тормозил, как плуг.
- Здорово! – Славка привычно заржал. Через два квартала ему в ответ заржала лошадь конного милиционера, патрулирующего улицу.

Внешне Ром выглядел спокойным. Он стоял, опершись о парапет своего замка, и смотрел на поле внизу. Солнце клонилось к закату, перекрашивая сосны в лесу из зеленых в черные, под стать воронью, во множестве облепившему ветки в ожидании пиршества. Внутри принца теперь уже дотлевало пламя эмоций, сводящее все рассуждения к единственной фразе:
- Как же можно было не понять сразу?

***
Утром Ром пришел к отцу по его просьбе: старый король последнее время был совсем плох и старался чаще видеть сыновей. На престол Ром не претендовал, поэтому приходил к папе спокойно, без нервотрепки, охватывавшей в таких случаях старших братьев.
Жил младший сын в отдаленной части папиного замка и, проходя низкими мрачными коридорами, каждый раз представлял, что это его коридоры, его своды и его замок.
Верховный правитель Змарии, король Сикст Антарий, полулежал на троне, ожидая прихода младшего сына. Поражение в последней войне подорвало здоровье этого, некогда всесильного, демиурга. В качестве контрибуции, его лишили доступа к заклинаниям высшего уровня, с чем король никак не мог смириться.
Пользуясь тем, что Сикст Антарий «не совсем в себе», как поговаривали между собой старшие братья, сэр Ром и собирался решить именно сегодня свой квартирный вопрос.
В отличие от старших братьев, уже год грызущихся за внимание отца и взявших себе за правило обращаться к папе полным титулом, Ром называл его просто «папа».
- Здравствуй, папа, - сказал он, подходя ближе.

1

«Вот лоси», - думал Гриня, глядя на молодых людей в плавках у ограждения палубы. – «Как на подбор, блин». Действительно, все трое были выше его, как минимум, на голову и имели торсы в виде поставленных на вершины вытянутых треугольников. «Надо было на плаванье идти. Правильно говорят, что пловцы – самые атлетически развитые среди спортсменов. А я, дурак, в беговые коньки подался. Только ляжки двухпудовые накачал, ни в одни штаны не влажу. А толку? Вечный кандидат в мастера. По области и то в тройку только однажды вошел...»

Молодые люди махали руками, разминаясь. Одежду они отдали своим cтройным спутницам. Девушки смотрели на бронзовых ихтиандров с восхищением. Так же как остальные пассажиры, столпившееся посмотреть на необычное для скучноватой речной прогулки зрелище. Так же как Танька.

«А она-то чё рот открыла? Чего тут такого? Сама ведь пловчиха, рассказывала, как они на тренировках по пять километров проплывали, а то и больше. А тут до берега от силы полтора будет. Им это как два пальца облизать. Тоже мне, герои».

Тем временем первый из молодых людей взобрался на ограждение палубы, расставил руки в стороны и, прочертив в воздухе многометровую дугу, точно, почти без брызг вошел в воду. Вынырнув, он сверкнул зубами и показал теплоходу большой палец. Пассажиры хлопали в ладоши, махали руками и свистели. Второй ныряльщик на пути к воде успел сделать сальто. Третий вообще прыгнул спиной вперед, прогнувшись, подставив кубики на животе июльскому солнцу.

Июнь

Голос в наушнике Bluetooth гарнитуры стал как будто тише. И интонация поменялась. Еще чуть-чуть. Вы замечали, что интонация в разговоре меняется постепенно? Незаметно. В начале ты разговариваешь с одним человеком, а в конце – совсем с другим. С чужим.
- Ты очень хороший человек, но я больше так не могу, понимаешь? – После этой фразы он перестал ее слушать. Нет, голос шел фоном, фразы он тоже понимал, но до мозга они не доходили. Как будто ты слышишь иностранную речь и твоего знания языка недостаточно для того, чтобы досконально понять. Общий смысл ты ухватываешь, но не более.
- … поэтому я считаю, что так будет лучше
- Хороший монолог, Лен, браво. Только ты это, слова бы не тратила. – Он очень надеялся что со стороны его голос звучит безразлично. И холодно. И цинично. Ныть в трубку не хотелось. Хотя нет, хотелось. Но делать этого я не буду – сказал он себе. Закурил, чтобы успокоиться. Маленькая доза никотинового спокойствия. Иллюзия сбережения нервов. Хорошо что гарнитуру одел – мелькнула мысль где-то на заднем фоне разума. Гарнитурой он пользовался редко, предпочитая либо не отвечать на звонки, когда он за рулем, либо ехать с телефоном в руке. Постоянно висящий динамик на ухе раздражал.

- Зачем ты так?
- Зачем я как?
- Я не хотела делать тебе больно
- Да ладно, не распинайся. Слив засчитан – Мне по хер, сказал он про себя. По хер. Убедить себя не получалось. Ну может ее получится. – Удачи и все такое, Лен. – Твою мать, как на этой гарнитуре нажать отбой? Наушник запищал короткими гудками. Она отключилась первой. Ну и славненько.
Честно говоря, он понимал, что так и будет. Знал, что она замужем и хорошо такие истории не кончаются. Всегда бывает кому-то больно. В данном случае только ему, так что можно сказать, что все кончилось малой кровью.
Сначала успокаиваешь себя тем, что это просто увлечение, и оно пройдет. Потом говоришь себе, что это просто секс. А когда понимаешь, что ты влип, и влип серьезно, уже поздно. Тебе слишком часто говорят о любви, о том как ты дорог. И ты охотно в это веришь. Веришь и внушаешь себе, что так оно и есть. Мы сами ищем себе проблемы. Доверяемся людям, которым не стоило доверяться. Отдаем то, что не стоит отдавать. Потому что потом слишком долго восполняешь пустоту, не получив ничего взамен. Вернее нет – получив, но не то, что тебе нужно. И не в тех количествах. Ничем не подкрепленный, кроме слов и надежд, оптимизм снова и снова будет заполнять тебя, перед тем как резко взять и уйти. Испариться.

Рафка Ганечкин, мстительно крикнув в дверную щель: вы, папочка, не жид... вы жмот и поджидок! – торопливо ссыпается с лестницы. Грохочет входная дверь загаженного подъезда. Бесноватый Рафка, рыжий позор семейного клана Ганечкиных, то и дело проклинает отпущенную генами еврейскую каплю крови, сообщающую, впрочем, его кипучей натуре известную долю авантюризма.
Рафке около двадцати, он с юношеской непринуждённостью одет в мятые, обрезанные (sic!) джинсы и ковбойку цвета испуганной семги. Визгливый голос его до странности напоминает ржавое сопрано старой Цили, Рафкиной бабушки по отцовской линии.
Циля отзывается о Рафке кратко, но выразительно: согрешили во чреве!
Отец, Семён Рафаилович (нетрудно догадаться, что Рафку назвали в честь покойного деда), и правда, ни то, ни сё: мягок, покладист и неказист.
Гневаясь, супруга Сёмы, Броня Исидоровна, именует его неудавшимся педерастом.
Бронечка, робко отзывается Сёма, солнце да не зайдёт во гневе вашем! Библейская цитата кажется приклеенной к его благообразному личику.
Русские, ляхи, евреи, хохлы, чуваши и мордвины столь прочно обсели многонаселённую родню Ганечкиных, что Сёма привык оперировать той национальностью, которая в данный момент представлялась ему наиболее удобной. Презрев ухабы скромной карьеры счетовода, Семён Рафаилович открыл в себе бьющий серной струёй талант порнографа-многостаночника, специалиста по испражнениям человеческой психики...

Будильник у меня неудачный. Его создатели явно не продумали вопрос, как этот жуткий механический визг отражается на человеческой психике. На моей он отражается отрицательно. Давно хочу завести что-нибудь попроще и помелодичнее, да почему-то все никак не заведу.
Мне лень. В последнее время очень многое в жизни требует таких усилий, что просто опускаются руки. Причесываться, например, мне давно неохота, поэтому я ношу короткую стрижку. Когда-то, в прошлой эпохе, я тоже носила стрижку, но из других соображений: из меня так и перла безумная, здоровая, молодая энергия, и косы мне просто мешали. А теперь мне лень причесываться. Чувствуете разницу?
Как-то, не так уж давно, дочь - почти моя копия - отпустила ехидное замечание насчет моего лишнего веса, а я не обиделась. Меня перестали обижать такие вещи. Мне сорок три года, и я на многое смотрю теперь гораздо проще.
Вставать по утрам мне тоже лень, особенно осенью, и я валяюсь до последнего, а потом судорожно собираюсь на ненавистную работу, чтобы целый день стоять за опостылевшим прилавком и торговать овощами. Кто-нибудь обязательно нахамит. Как тот мужик в кожаном пальто. Вроде и не обо мне сказал, а о торговле в целом, но я же не дура - понимаю. А еще в очках, елки-палки... Лет двадцать назад я бы стерла нахала в порошок, а теперь вот промолчала, не стала связываться. Здравомыслящей стала, терпеливой. Как корова, которую сейчас шарахнут током и отправят на разделку, а она знай себе жует...
Господи, ну почему именно мне выпала жизнь, похожая на ровное движение вагонетки по накатанным рельсам? И не свернуть, не рвануться к сияющим далям - рельсы не пускают. Да и есть ли там какие-то дали?

* * *

"Боже мой, такая красивая и такая грустная..."
...Как сказал этот парень?..
Стоп, только без нервов. Он пошутил. Правда, глупо и довольно жестоко, но ведь это ему жить с таким умом, а не мне.
- Девушка! Что вы на меня так смотрите? Я что-то не так сказал?
Вот гаденыш!
- Иди, иди, сынок, не задерживай народ, - делаю вид, что вытираю тряпкой весы, а у самой руки трясутся.
- Так нет же никого!
И правда, никого нет. А гаденышу лет двадцать. Симпатичный такой, мордочка в веснушках, короткая стрижка и голубые глаза. Уши, на мой взгляд, великоваты. Что ему надо?..
- Солнце мое, тебе совсем не с кем поговорить?
- Чувствую, я вас обидел, - голубые глаза становятся озабоченными, - Но я же не хотел ничего такого... Ну, извините меня. Просто вы показались мне грустной, вот я и решил вас развеселить.
- Считай, что я хохочу во всю глотку, и иди отсюда.
- Ну что вы такая сердитая? Тетки эти, небось, жизни не дают? - кивок в сторону колбасного отдела, - Так это они от зависти.
- Слушай, - я еще держусь, - Ты с девчонкой своей будешь так разговаривать, хорошо?
Он бросает мимолетный взгляд на мою правую руку, и уголки его рта сразу опускаются:
- Виноват, товарищ продавец, не учел... Вы, наверное, подумали, что я... но я просто так, от чистого сердца. Не думайте. Я не знал, что вы замужем. А муж строгий, наверное?

-- Дзззззззззззз! — требовательно раздалось в коридоре.
От неожиданности Карл Иванович просыпал горсть кунжута мимо лотка.
-- Дзззззззззззз! — снова раздалось в прихожей.
-- Иду, иду! — крикнул Карл Иванович, запахнул халат и закашлялся.
«Кого там в такую рань?» — думал он, шаркая тапочками по линолеуму, усыпанному перьями и зерном. Плотно закрыв за собой дверь комнаты, он приоткрыл входную дверь, накинув цепочку.
В полумраке лестничной площадки стоял высокий молодой парень с орлиным носом и таким же орлиным взглядом. Карл Иванович порылся в кармане халата, достал очки и нацепил их. Парень производил неопределенное впечатление: абсолютно выбритая голова настораживала, а стопка книг под мышкой успокаивала.
-- Доброе утро! — улыбнулся парень. — Мы проводим месячник по распространению книг преподобного учителя Свами Прабхупады. Вы слышали про Господа Кришну?
-- Слышал, — поморщился Карл Иванович. — Я все уже слышал в этой жизни, молодой человек.
-- Вы можете звать меня просто Коля, — улыбнулся молодой человек и вопрошающе покосился на дверную цепочку.
-- А могу я вас не звать? — саркастически произнес Карл Иванович, не собираясь снимать цепочку.
-- Могу спорить, — как ни в чем ни бывало продолжал Коля, — вы не очень в теме, как Господь Кришна дарует вечное наслаждение и освобождение от страданий!
-- И как?
-- Впустите господа Кришну в свое сердце!
-- Ему там не понравится, — вдохнул Карл Иванович. — Старое изношенное сердце, два инфаркта. Что ему там делать?
-- Да не ему, а вам! — рассмеялся Коля. — Попробуйте повторять: Харе Кришна, Харе Кришна — Кришна Кришна, Харе Харе. Сразу станет легче!
-- Просто повторять?
-- Конечно!
-- Повторять может и попугай.
-- А вот смотрите, что по этому поводу говорит Прабхупада... — Коля ловким движением распахнул верхнюю книгу строго посередине. — Вот, слушайте...

Служба протекала ровно, период чернотропа завершен, это когда днем слякоть и мерзость ночью превращается в лед и следов на Контрольно Следовой Полосе не видно.
В горах это самый тяжелый период.
Выпал первый долгожданный снег….

Все мы дружно проводили нашего старшину на повышение, он был назначен «Начальником подсобного хозяйства пограничного отряда». Этому послужила определенная предыстория
Была у нас свинья Машка огромная, ходить не могла, служила она собственно только для того, что бы в период проверок и комиссий всех удивлять. Едет комиссия на заставу, бойцы выпинывают ее на улицу заблаговременно. И при обходе территории она невзначай попадается на глаза, все в «Акуе!!!», и тут старшина мимолетом ремарочку, «Дык чи шо, чи поросенок полугодовалый вот у нас в Украине то свиньи, а это горы - понимаете, не растет ни куя, мне бы простор»
Вот и забрал его командир на ПодХоз, «Вот простор-вот и давай». Вобщем проводили старого, прислали нового. Новый понятно не рубит толком, всего боиться подвоха ждет, лишнего не даст.
Новый Год на носу, начальник уже капитан Кочетов умчался в отпуск по семейным, замполит лейтенант – пиджак ( без соответствующего военного образования).На усилении заместитель коменданта. Короче говоря, бардак.
Бойцы к замполиту так, мол, и так не плохо бы поросенка на Новый год зарезать, замполит к замкоменданту, тот вызывает старшину и свое пожелание высказывает. Старшина понятно очкует, спрос с него, начальник приедет башку оторвет.
Короче приняли решение, без поросенка на Новый год так бы и было, если бы не Кашин…..

Есть у моего организма некая особенность, к которой я уже привык и не очень удивляюсь. Если я чего-то очень захочу, то оно обязательно сбудется. К сожалению, это не касается выигрышей в лотерею, и тому подобных способов зарабатывания денег. В большинстве случаев это относится к взаимоотношениям с людьми. Я чувствую эмоциональный настрой даже незнакомого человека. И очень тонко ощущая перемену настроения и реакцию на мои слова, могу склонить к решению проблемы в свою пользу. Так было и в школе, когда я мог внаглую прогулять безо всяких последствий, а учителя как бы не замечали. Так было и в институте, когда вместо того, чтобы выгнать меня за неуспеваемость, преподаватели возились с моими переэкзаменовками. Так и сейчас в нашем маленьком бизнесе. Если складывается опасная ситуация, когда из налоговой инспекции бухгалтера должны вывести как минимум в наручниках, то иду я. В конце беседы со мной мило раскланивается инспектор и просит уплатить хотя бы пару МРОТов штрафа. Я всегда считал, что такое доступно каждому, поэтому никогда не акцентировал на этом своего внимания. Мой партнер Шурик первым высказал мысль, что здесь что-то не то. По его статистике, вероятность положительного исхода в самых безнадежных случаях, при моем участии возрастала процентов до 80. Он же и предложил мне пойти на какие-то курсы по раскрытию психических возможностей человека. Если надо для дела, то почему бы и нет. Я отправился на собеседование. Встретил меня, против ожидания, человек, не похожий на сумасшедшего, в отличие от ожидавшей его приема очереди. Минут 40 мы общались и меня приняли. Заплатив немало денег, я стал слушателем курсов.

С Юркой Одининцевым я познакомилась летом в лесопарке, где выгуливала свою Цилю. И нечего гадко ухмыляться. Циля — отнюдь не престарелая еврейская тетушка, страдающая мизантропией. Цилей звали мою коричневую девку-доберманшу, в то время молодую и совершенно безбашенную. Вообще-то кличка у нее была гораздо затейливее — заводчики нарекли ее Цехиль Дэнджероуз Бьюти. И сколько мы с моим тогдашним мужем не изгалялись впоследствии в трансформации клички, однако ничего умнее и милее Цили для домашнего обихода не придумали.
Словом, гуляем мы с Цилей, ромашки нюхаем, жизни радуемся, как вдруг мимо нас с шумом и треском пронеслась дивная кавалькада: весьма авантажный мужчина с седым курчавым хаером, стянутым сзади в хвост, весь в буйной бороде и в понтовитых очках в тонкой оправе, с трудом удерживал трехглавого дракона, состоящего из трех великолепных сук породы немецкий боксер. Сучки были бесспорно хороши, они неслись вперед гладкими сильными торпедами, а их хозяин, отдуваясь и поправляя очки, с трудом удерживал импровизированные вожжи, состоящие из скрепленных воедино трех длинных поводков.
Моя шизанутая Цилька, увидав, что девки прификсированы к своему хозяину наглухо, несказанно обрадовалась, в глазах ее полыхнул шальной огонь. Она явно намеревалась устроить битву и при этом уйти от справедливого возмездия. Я еще не успела открыть рот и рявкнуть на свое коричневое сокровище, как хозяин боксерш, что-то такое уловив в поведении моей собаки, издалека крикнул: «Имейте в виду, дамочка, если ваша собака полезет драться, я своих на поводках держать не стану, сразу отстегну». Ну, ясен пень, все справедливо, я бы тоже не позволила своих собак рвать безнаказанно. В последний момент я все же успела схватить уже напружинившую лапы и рычащую Цилю за ошейник.
Вскоре мы познакомились, после нескольких «пристрелочных» потасовок разнопродные дамы подружились и уже вчетвером шерстили лесопарк, наводя ужас на всех собак размерами меньше аргентинского дога.
Юра оказался дядькой компанейским, во время оно окончившим биофак университета, долгое время проработавшим в зоопарке, а сейчас зарабатывавшим на жизнь племенным разведением боксеров и хэндлерством, выставляя собак в ринге на выставках. Кроме трех боксерш, две из которых, оказывается, на тот момент только-только ощенились (совокупное количество щенков составляло одиннадцать морд), в однокомнатной хрущобе обитали еще две мандавошки: чи-хуа-хуа и китайская хохлатая. Неудивительно поэтому, что жена от Юрки давно съебнула, забрав с собой детей и то немногочисленное барахло, которое не успели сожрать бесчисленные собаки.

Кажется, это и есть тот самый дом… Да, действительно, - вот и цифры «111» на углу. Как он там говорил? – нужно стать прямо под номером и скосить глаза на башенные часы напротив. Присмотреться краем правого глаза… Вот эта ратуша с часами. Ну, скосил, и что?.. Так и окосеть можно… Если еще разок попробовать… Ох, ты, - вот же он, вход! Как Митя и говорил – слева от «Антиквариата». И вывеска та – «Лавка»…
…Я смотрел на выцветшую вывеску и ощущал робость. Впервые за много лет. Странно это как-то – лавка, которую не каждый увидеть может. Мистика какая-то…
Вход был почти напротив. То, что это именно «лавка» - не вызывало сомнений. Язык не поворачивался назвать ее магазином или, что еще хуже – салоном. Лавка, только так ее и можно было называть. Вход, один раз зафиксированный взглядом, больше не исчезал. Я закурил. Может уйти, пока не поздно? Впрочем, я знал, что никуда не уйду. Митя, отъявленный нумизмат, говорил, что в этой лавке есть монеты, за которые любой коллекционер душу продаст. Я не увлекаюсь монетами, но любопытство заставило меня прийти сюда и, как дурак, пялиться на башню ратуши в поисках невидимого обычным взглядом входа. И я нашел его. Не уходить же теперь просто так?.. Я спрятал окурок в урну, решительно перешел на другую сторону улицы и толкнул тяжелую деревянную дверь.
Колокольчик над ухом приветливо поздоровался со мной. Я не ответил. Во все глаза я смотрел на стены лавки, увешанные холодным оружием. Почему – оружием? – Митя говорил о монетах. Это я увлекаюсь оружием. И именно холодным…
- Доброго дня! – раздалось справа.

… Вообще, по жизни, я постоянно привязываюсь.
Привязываюсь к женщинам – особенно к тем, с которыми спал. Не могу их воспринимать чужими. И когда кто-то из них надолго пропадает из аськи – тревожусь и беспокоюсь.
Собственно, привязываюсь и к тем, с которыми только собираюсь переспать, и к тем, с кем переспать вообще не светит – но с которыми регулярно и душевно общаюсь. Без каждой из них мир пустеет.
Привязываюсь к жилищу – давно пора бы найти что-то подешевле, или за ту же цену, но с большим комфортом – но я как-то привык уже приходить именно сюда. В период одной из очередных ссор с женой я как-то с месяц прожил на работе. И пустил там корни – под недоуменные взгляды коллег, не понимающих, почему я не найду жилья поютней.
Привязываюсь к работе – вполне можно было бы найти что-то лучше. Прибыльней. Хотя бы подработку приличную. Но – коллектив уже вроде как мой. Знакомый. Пока сами не уволят – никуда я не соберусь.
Привязываюсь к сигаретам – когда большинство коллег курит «Кент» - я до сих пор дымлю «Святым Георгием» по семь (теперь уже восемь) рублей за пачку.
… И я очень привязываюсь к вещам.
Не счесть тех семейных скандалов, которые возникали из-за того, что утром, спросонья, я по привычке одел вчерашние рубашку и брюки, хотя женой были приготовлены свежие. Вчерашние превращались в позавчерашние, потом в недельной давности – жена жутко обижалась, говорила, что из-за моего распиздяйства негативные высказывания идут в ее адрес. Я извинялся, обещал исправиться, но с утра автоматически натягивал привычное. Большую часть времени мне надо было выходить раньше чем ей. Я вставал, разогревал (иногда готовил) завтрак, будил ее и по-английски съёбывал, пока она не заставила меня переодеваться.
Я хожу до декабря в осенней куртке, зато потом до мая – в зимней.

- Ой… Чуть не уронила. А что это? – Оксанка, стояла на табуретке, возле отркытого старого шкафа. В руках она держала какую-то плошку. – Ну, Андрюх, хватит уже на мои ноги пялиться. Не насмотрелся что ли еще? Что это за тарелка такая? Выбросить?
Андрей отвел глаза от Оксанкиных ног и посмотрел на то, что она держала в руках..
- О-о-о… Так вот где она была все это время. Это Ксюх, не тарелка. Это плошка. Вернее, не так. Это – Плошка. Прадедова еще.
Он встал со старенького бабушкиного дивана и, подойдя к жене, внимательно глянул на глиняную плошку.
Прадед привез ее с войны. Андрею рассказывали эту историю, когда он еще был совсем маленьким, и потому он точно так и не запомнил, на какой войне был прадед, и как именно ему досталась эта плошка. Плошка и Манчжурия – это два слова, которые он запомнил еще тогда, когда ему в первый раз рассказывали о прадеде. Видимо, откуда-то оттуда и привез ее прадед.
Глиняная, покрытая глазурью и странным узором, она всегда стояла в бюфете за стеклом на верхней полке. Бабушка делала в ней соусы, на празднике в нее насыпали какой-нибудь салат. И вроде как берегли ее, и вроде как без дела она тоже не стояла.
Андрей давно ее не видел. С тех самых пор, как уехал из родительского дома в Киев. А вот сейчас увидел снова. Он многие вещи увидел сейчас, снова, вернувшись с молодой женой в когда-то родной городок. Вот так вот ходил по когда-то знакомым улицам и встречал все снова. Что-то узнавал, что-то узнавало его, а что-то не могло быть узнанным, потому как уже ушло. Ушло в прошлое.
- Так что с ней? Оставить, выбросить? Она тебе нужна?

Мастер, умно прищурив глаза, смотрел на неё.
Донна сидела неподвижно, привыкшая к требованиям Мастера, слегка растянув тонкие губы в скромной улыбке. Заляпанная краской, кисть в его руке совершала мелкие, но очень точные, движения по холсту.
Портрет был почти уже готов, но Мастеру не нравилась улыбка на портрете.
Вновь и вновь он смотрел на Донну и опять правил очертания губ. Улыбка на лице Донны постоянно менялась, заставляю Мастера, морщиться от досады и наносить все новые и новые мазки на портрет.
«О, Святая Дева Мария, ну как заставить эту женщину не улыбаться постоянно! Донна, прошу Вас, умоляю. Вы сводите меня с ума, я уже несколько дней не могу закончить этот портрет. Замрите, превратитесь в статую, молю Вас…», вскричал Мастер, отшвырнув палитру в угол неопрятной мастерской, где повсюду валялись какие-то железки, деревяшки, осколки керамики и обрывки холстов. Мастер творил постоянно и его фантазиям не было конца, он работал по 20 часов в сутки, словно боясь не успеть поделиться с людьми своими дарами.
А тут ещё эта молодая женщина, портрет которой он взялся написать за пару дней, чтобы заработать денег на краски, но возится с холстом вот уже почти месяц. И всё из-за этой улыбки…

- К сожалению, не могу отправить ваше платежное поручение, - бесцветным голосом произнесла девушка. – Нет средств.
- У кого нет? – я всё ещё не хотел принять до конца неприглядную картину состояния финансового учреждения. – На моем счёте полно денег!
- Мы банкроты, понимаете?
- Суки вы, а не банкроты… Сволочи… Уроды…
Она безропотно снесла оскорбления, а я отошёл от стойки. Немного пошатываясь, направился на улицу – покурить. Кое-как продрался через блок-пост на выходе – там уже бузила толпа взволнованных вкладчиков, требуя на расправу кого-нибудь из руководства. Охрана с каменными лицами американских морских пехотинцев делала вид, что контролирует ситуацию, а я жадно затягивался сигаретой.
В середине девяностых такая ситуация была обычной. Поэтому, я никогда не задерживал деньги своей небольшой фирмы на банковских счетах дольше, чем на день. И сегодня опоздал буквально на пару часов. Крупная сумма, которой со мной рассчитался заказчик, должна была проследовать дальше, на счета надёжных поставщиков. Но банк лопнул раньше.
Я закурил новую сигарету – пальцы немного дрожали. Ситуация, в которой я мог потерять все свои деньги, казалось совершенно недопустимой – в эту сделку я вбухал все свои средства. Что я скажу сотрудникам? Что директор профукал собственные деньги и теперь они станут безработными?
Я вдруг заметил в окне на уровне второго этажа стоящего там мужчину. Он так озабоченно разглядывал толпу на крыльце и так нервно теребил галстук, что я сразу догадался, кто он – один из топ-менеджеров банка, тот, кто может решить мою проблему. Это было как озарение – всего за секунду я придумал, что именно мне нужно делать. А затем выкинул окурок и побежал к своей машине…
Остаток дня я караулил своего соседа. Николай служил прапорщиком в одной из местных военных частей и жизни не мыслил без выпивки. Он появился как вампир – на закате. Слегка поддатый, в расстегнутом кителе, фуражка набок. Охотно принял от меня бутылку пива и закурил сигарету.

Минька проскакал на одной ножке возле открытой ставни, зажмурился от солнечных бликов в сверкающем оконном стекле и выхватил с железного листа обжигающий кусок вишнёвого пирога. Сдул целую пригоршню ос. Эти маленькие бестии при желании смогут доставить кучу неприятностей восьмилетнему станичнику.
Какой бы ветер ни занёс на Кубань старую Двойру Буцман, пироги у неё царские. И ведь знает, старая ведьма, что в гости к ней никто не попросится – выставит противень с пирогом на подоконник, соседские мальчишки за пять минут всё перетаскают.
Однако на сей раз Фортуна выправила Миньке удар похлеще, чем осиный укус. В лопухах нежданно вывернулся под ноги здоровенный кусок какой-то острой и ржавой железяки.
Острая боль пронзила Миньку от пяток до плеч, босая ступня моментально покрылась алыми пузырями. Песок под ногами вздулся и помутнел. Минька развалисто шлёпнулся на ягодицы и заорал, призывая на помощь всех святых.
Из дома с пирогами выскочила грузная усатая старуха в опрятном застиранном платье, обуженном кружевным, нездешним фартучком. Это и была Двойра Буцман, пария станицы, жившая, как шептались селянки, на льготном поселении. Тугие чёрные косы с переливами седины кренделями уложены по вискам и ловко охвачены цветастой косынкой.
Двойра всплеснула руками, перехватила Миньку под мышки и ловко втащила в хату.
– Ой-вей, у сороки болИ, у коровы болИ… – приговаривала старуха, ловко разрывая для перевязки чистую наволочку. Поняв, что бежать некуда и судьба его предрешена, Минька с тоскливым ужасом уставился в Двойрин проваленный рот. В таком страшном месте, как ведьмина хата, мама ни за что не отыщет Миньку – ни за какие коврижки. Жалость к себе сдавила ему горло, и слёзы хлынули градом.
– Посиди, не плачь. Кровь немного утихнет, и я тебя еще раз йодом намажу.
Нельзя, чтобы кровь уходила, ибо в крови душа. Потерпи, нюня, большой уже!..

Инопланетный корабль появился над центральной площадью, помигал какими-то лампочками, прогудел какой-то незатейливый мотивчик и неожиданно для всех упал в фонтан.
- Долетался, голубчик! – Возбужденно закричали горожане. – Амба тарелочке теперь.
В корабле с шипением открылся люк и перед горожанами появился самый что ни на есть настоящий инопланетянин.
- Зеленый какой, а! – Удивились горожане.
- А еще рахит у него. Или эта, как ее... когда башка большая... Гидроцефал! Вот! – Добавил кто-то.
- И лопоухий какой-то! – Галдели горожане.
- Тихо, аборигены! – неожиданно громко закричал инопланетянин. – Не умеете приветствовать – так не позорьтесь вообще. Разгалделись тут!
Толпа притихла и приготовилась слушать.
Инопланетянин внимательно посмотрел на собравшихся своими фасеточными глазами и сказал:
- Вы это.. Вы дурня-то не включайте, уважаемые. Стали и стоят. Прям столбы пограничные. Особенно эта, – он показал на женщину в полосатом свитере. – Сейчас, небось, еще хайло откроет.
- Ты не ори давай, – моментально открыла хайло женщина. – Раньше с неба только осадки падали, а сейчас мусор всякий падает. Ты прямо скажи – чего делать-то надо?
- Да! – поддержали горожане. – Мы к контакту непривычные. Мы чего делать не знаем. Песни петь там, может быть, или танцы танцевать. Или вообще уравнения какие решать.
- Главного мне позовите, дикари, – снисходительно сказал инопланетянин. - Не буду ж я тут с вами, остолопами, переговоры вести. Мне лицо доверенное нужно.
- Мэра, нешто, позвать? – задумались горожане. – Главней него у нас в городе и нет, вроде, никого.
- Фи, как мелко! – закапризничал инопланетянин. – А покрупней начальства у вас нет тут? Планетарного масштаба чтоб?

Было темно и тихо. Вова лежал на кровати и очень хотел есть. Это колкое ощущение одновременной пустоты и жжения в желудке за долгие месяцы привычным не стало. Есть хотелось все время. Дома, в метро, на вокзале, в туалете, во сне и даже за завтраком. Вова приподнялся и сел. Кровать слабо скрипнула, на мгновение обрывая звон тишины. "Ладно, немного можно" - сказал он себе и, встав с кровати, приподнял матрас. Горох в большом холстяном мешке был равномерно распластан на досках кровати. Вова развязал мешок и взял горсть. Прохладный горох приятно лежал в руке. На кухне Вова взял маленькую кастрюлю и положил в нее горох. Затем залил водой и поставил на плиту.
Когда суп был готов, Вова с жадностью съел половину прямо из кастрюли. Потом, постояв немного, съел еще две ложки. Жжение в желудке прошло, осталась лишь пустота. Вова поставил кастрюлю и прошел в комнату родителей.
- Мам, Пап - прошептал он - Я там суп сварил. На плите.
Дождавшись сонного "угу" от матери, он вернулся к себе и лег.
В начале кризиса, когда он покупал этот мешок гороха, знакомые смеялись над ним. Люди из его поколения не привыкли запасаться едой. В их сознании не могло уложиться, что еды будет нехватать. Не той еды, которую теперь, как в советское время, называют деликатесами, а просто еды - риса, гороха, хлеба. В этом была особая жестокость нынешнего голода. Люди просто не понимали, как такое могло случиться. Куда могла деться вся еда, которой еще два года назад было так много, что портилось и выкидывалось чуть ли не больше, чем съедалось. Вова был очень благодарен своей предусмотрительности. Многое из того, что он тогда запас уже было съедено и он каждый вечер, лежа в темноте, с тревогой думал о том дне, когда закончится мешок гороха, который он хранил под матрасом. Тепло постепенно расползлось по животу, а потом и по всему телу. Вова закрыл глаза и заснул.

У скитальцев и бродяг есть особые знаки, которыми они помечают деревья, ворота и двери, давая знать своим, что за люди живут в домах и на фермах, мимо которых они проходят в своих скитаниях. Думаю, сходные знаки оставляют и кошки. Как еще объяснить, почему у нашей двери весь год напролет объявляются кошки — голодные, блохастые и брошенные?
Мы их берем к себе. Избавляемся от блох и клещей, кормим, возим к ветеринару. Мы платим за их прививки и — величайшее из оскорблений, — кастрируем или стерилизуем. А они остаются у нас — на несколько месяцев или на год, или навсегда.
Большинство появляется летом. Мы живем далеко за городом, как раз на таком расстоянии, на какое городские жители отвозят животных, чтобы «выпустить их на волю».
Больше восьми кошек за раз у нас как будто не бывает, но и редко когда меньше трех. В настоящий момент кошачья популяция в моем доме такова: Гермиона и Стручок, соответственно полосатая и черная, сумасшедшие сестрички, которые живут в моем чердачном кабинете и с остальными не общаются; голубоглазая и длинношерстая белая Снежинка, которая несколько лет жила дикой в лесу, пока не променяла свободу на мягкие диваны и кровати; и последняя, но самая большая — Пушистик, пестрая подушкообразная дочка Снежинки, длинношерстая, рыже-черная с белым, которую я однажды обнаружил в гараже совсем крохой, придушенной и едва живой (ее головка попала в старую сетку для бадминтона), и которая удивила нас всех тем, что не умерла, а, напротив, выросла в самую добродушную кошку, какую я когда-либо встречал.
И наконец, есть еще черный кот. У которого нет другого имени, кроме как Черный Кот, и который появился почти месяц назад. Поначалу мы не поняли, что он намерен у нас поселиться: для бездомного он выглядел слишком сытым, а для брошенного — слишком взрослым и бодрым. Он походил на небольшую пантеру и двигался, как пятнышко темноты.
Однажды утром я обнаружил, что он слоняется по нашей ветхой веранде: навскидку, лет восемь-девять, самец, желто-зеленые глаза, очень дружелюбный, совершенно невозмутимый. Я решил, что он с какой-нибудь фермы по соседству или приехал с дачниками.

Кот был спокоен. Он молча сидел у миски и с достоинством ждал своего законного мяса. Время от времени к коту сверху, с высоты стола, спускалась рука с кусочком колбасы или сыра. Кот по-военному быстро съедал зажатое в руке, и продолжал ждать. "Покорми его!" - раздался властный голос, и в миску кота упала порция еды. Кот был спокоен. Миска стояла в тени скатертной бахромы, вечер наводил густые тени на заоконные дали, жизнь была прекрасна. Кот был спокоен.
Девочка скучала. Игрушки надоели, книжки утомили, родители ближе к ночи стали необщительными и почему-то расхотели играть в лошадки. Время спать приближалось неумолимо, но до него можно было еще пожить. Под столом, у своей миски, расположился кот. Кот был спокоен. Его расслабленный хвост красиво высовывался из-под скатерти. Хвосту, похоже, тоже было скучновато. Ага, подумала девочка, вот оно. Судьба.
Кот был счастлив. Кот предвкушал. Он одним уверенным движением распахнул пасть, высунул язык, самым кончиком его чуть-чуть дотрагиваясь до лежащего в миске мяса, но не трогая, не трогая его, повел кожаным носом и вдохнул в себя запах. Запах был хорош: запах свежего мяса всегда хорош. Кот прижмурился и, приготовившись вкушать, вытянул шею.
В этот момент неведомая, но неумолимая сила потянула кота за хвост от миски прочь. Он прокатился недолго на своём меховом заду и осел на пол, удивленно глядя перед собой. Перед собой, буквально в двух шагах, он по-прежнему видел миску. Миска по-прежнему была полна законного мяса. Но шея до мяса почему-то уже не доставала.

Стеклянная дверь бутика «Новая Жизнь» тонко звякнула колокольчиком – посетитель. Девушка-продавец лениво оторвалась от чтения глянцевого журнала. Алексей неторопливо подошёл к стойке с проспектами, неуверенно вытащил один - так обычно в продуктовой лавке вытаскивают на пробу апельсины.
Девушка сделала два охотничьих шага по направлению к молодому человеку:
- Могу я чем-нибудь помочь?
- Да, - обернулся он. – Можете. Я хочу купить себе новую жизнь. Чтобы утром проснулся – бах! И всё уже другое… Всё, понимаете?
- Отлично вас понимаю! – с энтузиазмом защебетала она. – В ассортименте нашего бутика есть масса отличных жизней, например директора ресторана или торгового центра, есть весьма доступная по цене жизнь владельца стоматологического кабинета… Хотите?
- Стоматологического? – кисло переспросил Алексей. – А нет ли чего-нибудь менее… э-эээ… болезненного?
- О! Вчера завезли полный эксклюзив – жизнь профессионального наёмного убийцы, киллера. Представляете, сколько вас ждет приключений?
- Нет, - вздрогнул он. – Это чересчур экстремально.
- Тогда, может быть, жизнь известного киноактера? Только представьте: известность, Канны, девушки, кокаин…
- Я не переношу кокаин!
- В самом деле?
- У меня на него аллергия – сразу начинаю чихать.
- Может, сразу возьмете пакет «Президент»? Правда, хорошие страны уже разобраны, остались только Албания и Зимбабве.

Тёмной ночью Дракон опустился на лугу недалеко от стен дворца. Здесь по утрам выгуливали принцесс, и он намеревался завтра раздобыть себе новое домашнее животное. Найдя место, где трава была повыше и погуще, Дракон распластался на земле, подобрал крылья и приготовился ждать.
"Это хорошо, что я зелёный и плоский, -подумал он, - пока не нападу, никто меня и не заметит. Сами принцессы-то не кусаются, но у самцов, которые их сопровождают, очень неприятные жала."
И в этот момент кто-то ударил Дракона по морде. Совсем слабо, но весьма решительно. Дракон скосил глаза, пригляделся и увидел у себя под носом котёнка. Котёнок стоял, растопырив тощие лапки, выгнув спину горбом и распушив хвост; от этого он казался вдвое больше. И это хорошо, потому что иначе Дракон бы его даже не увидел.
- Ты чего? - удивился Дракон.
- Ничего, - ответил Котенок. - Я охочусь.
- На кого?
- На тебя.
Дракон моргнул, а Котёнок важно объяснил:
- От вон той березы и до забора - мои охотничьи угодья. Раз ты сюда залетел - ты моя добыча.
- Да неужели? - усомнился Дракон.
- Точно-точно! - Котёнок прыгнул вперёд и накрыл лапками палец Дракона. - Я тебя поймал, теперь ты мой!
- И что ты будешь со мной делать? - Дракон заинтересованно склонил голову набок. - Съешь?
Котенок задумался.

Стрелка часов перевалила за полночь.
На пороге «Кабачка» появился старик. Сергей — бармен со стажем — прямо сказать, давно не встречал людей пожилого возраста в ночных заведениях.
Пошатываясь, старик подошел к барной стойке. Вскарабкался на табурет и устремил свой мутный взгляд на Сергея.
— Чего желаете? — улыбнулся Сергей, а подумал: «А не пошел бы ты домой, старый кусок дерьма». Он не любил стариков. Сергей не хотел признаться самому себе, что на самом деле он боится старости. Боится стать вот такой же развалиной, что сидит сейчас перед ним.
Сергей хорошо знал: это пока старик молчит, а тяпнет рюмку, вторую, и начнется. В общем, выпьет на рубль, а мозги засрет на тысячу.
— Сынок, у тебя есть дети?
«Началось».
— Нет, — ответил Сергей и налил рюмку «Гжелки».
— И у меня теперь тоже нет. — Старик развел руками. Сергей подал мужчине рюмку. Тот махом влил ее в себя.
— Ты не думай, деньги у меня есть. Я заплачу.
— Тогда, может быть, что-нибудь экзотическое?
— Нет, ты мне водочки подливай. Что мужику надо? Водки стопка да баба поласковей. С бабами у меня теперь, конечно, только платоническая любовь. — Старик издал какой-то звук, похожий на крик доисторической птицы. — Ты мне подливай так, чтобы смочить горло. Ты же все равно никуда не спешишь?

Бабушка поудобнее устроилась в кресле, ненароком смахнув на пол вязание, и открыла толстую потрепанную книгу.
- Ну, Миша, - ласково сказала она дребезжащим голосом, - давай сегодня поиграем в загадки?
Внук, укрывшись за горой деревянных кубиков, которые он старательно раскрашивал маркером в черный цвет, поднял на нее хмурые глаза и ничего не ответил. Подслеповато сощурившись, бабушка перевернула несколько страниц.
- Ну где же они... Нашла наконец-то, совсем видеть перестала. Вот скажи мне, Мишенька, что это такое? - бабушка громко прочитала. - "Сидит девица в темнице, а коса на улице"?
- Смерть это, - мрачно сказал пятилетний внук, загремев кубиками, - которую кто-то в тюрьму посадил. Вот дураки. Она же все равно выйдет, а потом косой ка-ак махнет! И всех убьет.
- Что ты такое говоришь-то, Миша? - растерянно спросила бабушка, поспешно переворачивая страницу. - А вот смотри, смотри: "Лежит рог на боку, концы в лес и реку, кабы этот рог встал, так до неба и достал"?
Внучек задумался. Потом неуверенно пошевелил губами.
- Даже и не знаю, - наконец отозвался он, деловито застегивая сандалету, - похоже на какого-то апокалиптического Зверя. Левиафана. Когда он встанет - тут всем и смерть.
Бабушка перекрестилась дрожащей рукой и поспешно зашуршала страницами, пытаясь найти что-нибудь попроще. Морщинистый лоб покрылся капельками пота.
- А вот еще, Миша. "Что за урод: нога и рот, ничего не вижу, ртом таскаю жижу, сам не глотаю, а выпиваю"?
Лицо мальчика совсем помрачнело.

Если вам кто-то скажет, что инопланетяне жуткие снобы, - плюньте тому в глаз. Они отличные ребята и здорово помогли мне в одном деле.
Эта история хмурым ноябрьским вечером. Я допивал чай на кухне и собирался и собирался посмотреть последнюю серию «Бригады», как услышал стук в калитку. Загавкали соседские волкодавы, залаял наш пес Барсик, и мне пришлось накинуть куртку и выйти во двор – посмотреть, кого это принесла нелегкая. За калиткой стояли двое, и Барсик заливался безудержным лаем.
- Чего надо? – спросил я.
- Хозяин, извините за беспокойство. Мы не местные. Заблудились. Не подскажите, как нам добраться до Альфы Центавра?
- Мужики, епрст… Вы че, сдурели? – сказал я и подошел ближе. Поймите меня правильно. Разный народ иногда стучит в калитку. И «дайте-вадички-папить», и «памагити-люди-добрыи». Иногда спрашивают, где тут «дурь» можно купить. Иногда просят пару литром самогона в долг… Дорогу до ближайшей звезды спрашивали впервые.
Я даже растерялся. Выглядели эти два мужика совершенно обычно. Лица неприметные, пальто серые, у обоих коричневые кепки на голове. И только когда я подошел, то увидел, что они близнецы. Точная копия. Ну, думаю, какие-то аферисты.
- Знаете что. Идите, люди добрые, отсюда, пока я собаку не отвязал.
- Послушайте. Мы понимаем, что это выглядит нелепо, но мы действительно заблудились. Никто нам не хочет помочь. То ружьем пугают, то собаками, то милицией.

Битое стекло было повсюду: хрустело под каблуками, тускло блестело на каждой ступеньке, грудами лежало на подоконниках.
Ян Милей, коротко выругавшись, вытряхнул несколько мелких осколков из капюшона куртки и тихо прошипел в спину Сереге Белецкому:
- Слышь, Беляш, ты осторожней! Не нравится мне это, слишком тихо в подъезде. Чем тут все окна повышибало?
- "Людей нет. И птицы затихли..." - процитировал Белецкий любимый фильм. - Да, что-то не так.
- Замолкни, - чертыхнулся Милей. - Подходим.
Оба оперативника замерли у самой обычной входной двери, на которой был прибит медный номер квартиры - 65. Дерматин, пробитый обойными гвоздиками, давным-давно запылился и выцвел. Но Милей с Белецким не обращали на это внимания. Они, не отрываясь, смотрели на черную лужу, которая вытекала из-под двери и расползалась почти по всей лестничной клетке.
- На кой хрен нас сюда опять понесло? - опять пробормотал Серега. - В ковбоев поиграть некому? Это что, кровь?
- Точно не какао, - скривился в усмешке старший опер, - слушай, Беляш, ты уверен, что именно из этой квартиры пришел вызов о том, что пьяный зять буянит и кровью все перемазал?
- Да из шестьдесят пятой, точно! - убежденно кивнул головой Белецкий, - я сам слышал! Бабка какая-то звонила.
- Этот зять уже набуянил как следует, а перемазать у него получилось - просто на пять баллов. Давай по обычной схеме - ты входишь, я прикрываю. И-эх, кто б зарплату повысил!
Ян еще не успел договорить, а Серега уже примерился к двери квартиры. Отступил на шаг, стараясь не поскользнуться и оставляя в застышей крови глубокие отпечатки. И ударил плечом - вроде бы, совсем несильно, но дверь сорвалась с петель и загрохотала внутри квартиры, брызнув щепками сломанного косяка. Белецкий, сгорбившись и выставив пистолет, ввалился следом.

- Вика! Закрой глаза! Не подглядывай! - муж заговорщицки улыбался, щуря один глаз и спрятав руки за спину. Вика послушно зажмурилась и сложила губы бантиком, слегка запрокинув голову. Муж чмокнул ее в нос и скомандовал:
- Смотри!
Вика распахнула глаза - муж протягивал ей небольшую яркую коробку.
- Что это, дорогой?
- Навигатор! - гордо сообщил он, - Последнее слово науки и техники, между прочим. Функций больше, чем у карпа чешуек, голосовой контроль, навороты, заморочки, приблуды и самое главное.. с сюрпризом!
- Что? Какой еще навигатор? Зачем мне навигатор? - Вика с недоумением смотрела на подарок.
- Ну как же? - муж положил руки ей на плечи, - Чтобы самое дорогое, что у меня есть, не потерялось ни при каких обстоятельствах!
- А.. Поняла, хозяин, - кивнула она, нежно прижимая коробку к груди, - Я должна хранить и оберегать самое дорогое, что у тебя есть. Будет сделано, господин!
- Язва, - рассмеялся он, - Самое дорогое - это ты!
- А это тут причем?
- Я же говорю, это навигатор. Твой персональный штурман. В машину. Указывает кратчайшую дорогу, следит за скоростью, предупреждает о светофорах, пробках и камерах...
- Спасибо тебе, милый. Простыми словами, эта штука развлекает водителя своей трескотней и.. И что еще?
- Ну... - муж пожал плечами, - Еще.. разнообразит приборную панель, например.
- Здорово! Болтает без умолку, подсказывает, куда ехать и украшает интерьер. А я могу реагировать на нее так, как положено настоящему водителю?
- В смысле?
- Ну, например, орать дурным голосом "не гунди под руку!", "не лезь со своими советами!" и "стоит тебя послушать, как непременно заедешь в какую-нибудь жо..."
- Ну ладно тебе! Я не ору дурным голосом! - перебил муж, - С другой стороны.. побудь, в конце концов, немного и в моей шкуре. Показать, как пользоваться?
- Сама разберусь, - Вика принялась открывать коробку, - Инструкцию почитаю. Это, так сказать, моя дуреха, мне ее и воспитывать. Правильно, милый?
- Язва в квадрате, - резюмировал муж и, подхватив пульт, с облегчением шмякнулся в кресло перед телевизором. Вздохнув, Вика вышла на кухню, налила себе чаю, уселась и принялась читать инструкцию.
Вика зафиксировала присоску кронштейна, вставила навигатор в седло и подключила к прикуривателю. Затем завела машину. Экран навигатора загорелся голубым и на нем высветилось исходное меню.
- Связь со спутником установлена. Укажите точное место назначения, - потребовал прибор металлическим голосом.
- Черт, только свекрови мне не хватало, - ответила Вика и потянулась к кнопкам на панели навигатора.
- Может быть, так лучше, красавица моя? - неожиданно спросил прибор голосом Брэда Питта.
Вика взвизгнула и отдернула руку.

Не помню точно, как я до этого додумался – стать бутлегером, то есть подпольным производителем спиртного. Скорее всего, повлияла аура «мафиозности», когда сразу представляются блестящие лимузины, характерные фетровые шляпы и прочий гангстерский антураж, сам по себе сулящий «большие деньги». Кроме того – в тот момент мне действительно были нужны деньги. Хорошие деньги. Мне казалось, что эти самые лимузины и везут в своих багажниках то, на что можно купить сколько угодно счастья в этой жизни…
Было понятно, что в одиночку не справиться. И я пригласил в тему двух парней, которые раньше помогали в разных мелочах. Я предложил каждому долю в проекте – работать на равных. Они согласились сразу - очевидно, что в головах у них бродил тот же самый «мафиозный» мусор, что и в моей. Их звали одинаково – Вадики. Различались они только комплекцией – один толстый, другой худой. В остальном же они были однообразно исполнительные бестолочи… Впрочем, я прекрасно понимал, что дело придется тащить одному, а «подельники» будут смотреть мне в рот и делать то, что я скажу. Но, поскольку я же собирался вести финансовые дела нашего маленького «концерна», то рассчитывал себя вознаградить за этот подвиг впоследствии.
Производственный цикл виделся следующим: приготовление водно-спиртовой смеси; розлив по бутылкам; закатка крышек; наклейка этикеток. Но каждый компонент был непрост. Ну где, скажите на милость, самый обычный человек может взять алюминиевые крышечки со штампом завода-изготовителя или тот же спирт? А каким механизмом прикатать крышку к гладкому стеклянному горлышку? На эти вопросы ответ в учебниках не найдешь.
Впрочем, с этикетками и крышками нам повезло - у одного из Вадиков оказался знакомый цыган, у которого, в свою очередь, родственник имел доступ к активам одного из ликёро-водочных заводов. В результате этих перекрёстно-родственных связей, нам удалось закупиться изрядным количеством расходных материалов – хватило бы года на три, точно.
Потом я долго искал специалиста, который смог бы создать закаточный аппарат. Как это часто бывает, помог случай. Одни знакомый на улице стрельнул у меня сигарету. Я остановился, закурили, разговорились. Выяснилось, что Антон работает на экспериментальном участке металлургического завода и довольно легко обращается с токарными и фрезерными станками.
Под различными предлогами я встречался с ним несколько дней. Курили, обсуждали что-то. А потом, выбрав подходящий момент, изложил ему суть. Скрыть назначение механизма было невозможно – он сразу просёк, что к чему.
- Водку палёную хочешь делать?

Было нас немного - девушка юрист М., девушка журналист И., юноша правозащитник А., уже не юноша экономист Ю. и, собственно, я.
Я предлагала выпить вина на кухне, но погода была столь хороша, что все решили, что лучше это будет пиво на лавочке в сквере. Правозащитник А. сказал, что до 12 градусов крепости на улице можно.
Когда к нам подкатила первая ментмашина, мы только-только откупорили купленное (а куплено нами было по одной банке-бутылке, если что).
Милицьёнэры вышли к нам и попросили документы.
Мы в ответ попросили их показать документы и сообщить, на каком основании они хотят видеть наши.
Они, как выяснилось в процессе беседы, заблуждались сразу по нескольким пунктам: не знали, что этот сквер - не историческое место; что фрагмент берлинской стены - не памятник культуры, а просто художественный объект; что гражданин не обязан показывать им паспорт просто потому что они так хотят; и даже в ответ на то, что они покажут гражданину свои удостоверения, он не обязан ничего показывать; а чтобы везти гражданина в участок для проверки его личности, нужно чтобы гражданин совершил хоть какое-нибудь правонарушение. А просто так нельзя к гражданину приставать.
Правозащитник А. всё это им подробно и вежливо рассказал, а остальные выступили с лавки с репликами, поясняющими освещённые им факты, нормы и правила.
"А почему вы сразу так разговариваете?"- обиженно спросили милицьёнэры.
"Как "так"?" - уточнили мы с лавки.
"Ну вот так сразу удостоверение, сразу звонить куда-то начали - вот почему вы так относитесь?" - допытывались они.
"А потому, - ответили мы, - что мы тут сидели мирно после рабочего дня, разговаривали про своё, про важное, а вы к нам со своим наездом необоснованным понаехали, и нам от этого, чтоб вы знали, неприятно".

кажется, был ноябрь 1992 года, вечер, стою в пробке в самом начале Тверского бульвара, прямо напротив первого в Москве «Макдоналдса»…
«Макдоналдс» в то время еще был местом всеобщего поклонения, очереди с утра и до вечера, бурный восторг москвичей и гостей столицы. Вот и тогда, слушаю в машине музыку и наблюдаю длиннющую очередь за «американской мечтой».
По пробке, между машин, снуют вёрткие мальчишки, стучат в окна:
«Дядь, не хотите что-нибудь заказать из «Макдоналдса»? Дядь я мигом, и недорого, дядь!»
Увы, уже в то время, мальчишки называли меня дядей - 34 года, борода, лысина и «Мерседес». Ехал я с работы и есть, кстати, хотелось. Тем более, что в Москве я ещё не разу не пробовал еду из «Макдоналдса»
«Дядь, пробка надолго. Давайте, я сбегаю, у меня там всё схвачено!»
«Ага, сбежишь с моими деньгами! И что? Где я тебя ловить буду?»
«У нас всё продумано – мы в залог одного пацана оставляем. Он с вами в машине посидит, или около постоит, как вы захочите, дядь…»
«Ладно, давай, «Биг Мак», картошку, кока-колу…»
Малец назвал сумму. Я отдал ему деньги, и он рванул в сторону входа. Один «воробушек» остался, как часовой, стоять около машины. Только гораздо позже, я узнал, что заплатил тройную сумму – расчет пацанов был правильный, такие «дядьки», как я, не могут знать, сколько стоит еда в «Макдоналдсе», в очередях такие «дядьки» не стоят. Но суть не в этом.
Увидев возле тротуара свободное место, я нырнул туда, припарковался и расслабился в ожидании тёплой пищи. «Часовой» стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Скоро «гонец» вернулся и сунул в окно пакет: «Приятного аппетита! Если что, мы всегда здесь!»
«Спасибо, дорогой! На тебе ещё денег, за ноги!»
(Наивный дурак…)
Крупные гроздья пушистого снега накрывали машину, быстро тая только на горячем от работающего двигателя, капоте…
Я уже добил «Биг Мак» и собирался перейти к картошке…. И тут я увидел её….

В одном городе, в трёхкомнатной квартире жила простая советская семья. Папа работал инженером в КБ, мама - продавцом в универмаге, а их сын Олег учился в школе и уже закончил третий класс.
Как-то раз мама пришла домой радостная и сказала, что сегодня в гастрономе выбросили кровяную колбасу, и она купила сразу два килограмма.
Папа очень обрадовался и сразу же заварил большой бокал чая, разрезал батон вдоль, и густо намазав его кровяной колбасой, соединил половинки и уселся около телевизора.
Олег наблюдал за папой, как он жадно впивается крепкими, чуть желтоватыми от курения зубами в этот «кровяной гамбургер» (так он сразу назвал отцов бутерброд) и, откусив большой кусок, жадно запивает его ароматным грузинским чаем.
Но на предложение поесть кровяной колбасы, Олег отказался.
- Я не хочу, есть кровь, - сказал он маме.
- Какая же это кровь? Тут и крови никакой нет, - невнятно пробурчала мама, облизывая кровяную колбасу с губ.
Ночью Олегу не спалось, он лежал в темноте и думал о крови, зачем её из кого-то выкачали и превратили в колбасу? Под утро уже на рассвете он забылся потным, беспокойным сном и потом, весь день у него болела голова и тревожно ныла правая рука около локтя.
На следующий день Олег стал невольным свидетелем разговора родителей. Они говорили о кровяной колбасе, мать утверждала, что остаток колбасы стал больше, даже больше чем её было вчера. Отец только посмеивался и пускал в потолок дымные кольца.
- Лен, ну что ты городишь? – сказал отец, - Вот я сейчас съем этой колбасы и посмотрим, сколько её будет завтра.
Отец обильно намазал батон кровяной колбасой и уселся около телевизора смотреть футбол.

Отдых не заладился с самого начала. По прибытии стемнело, в отеле закончился ужин, в кармане сигареты. Оставив в номере поклажу, я отправился на звук прибоя и доносящейся с пляжа восточной музыки.
В кафе на берегу Эгейского моря сидели люди восточной наружности, курили и играли в нарды. По-польски и по-немецки они не понимали, а другими средствами межнациональной коммуникации не владел я. Пантомимой, рисунками и цифрами на песке удалось донести до титульной нации мои насущные потребности, а также договориться о цене на курево. Подросток по имени Саид, зажав в кулак двадцать долларов, которые я заплатил за вожделенный блок LM-а, оседлал копытное животное с длинными ушами и скрылся в ночь.
Вместо LM-а Саид привез скрученную наподобие кубинской сигары штуку, которую я тут же всю и скурил, уж очень моя душа и тело соскучились по никотину.
Спустя некоторое время мне стал понятен турецкий язык, на котором я незамедлительно поблагодарил гостеприимных хозяев кафе, попрощался с ними и отправился в номер спать. По пути домой мое внимание привлекла синяя горка, которая начиналась высоко в небе и заканчивалась в бассейне. Мне вдруг очень захотелось подняться по горке к звездам и съехать от них вниз.
С горки я катался два дня, пока окончательно не выбился из сил, и не захотелось перекусить.
Толком насытиться не получилось, халдеи с криками отогнали меня от шведского стола, а мои мокрые одежды выкинули на песчаный пляж. Меня очень удивило данное обстоятельство, потому что в сопроводиловке, выданной в турфирме, было написано, что кормить в этом отеле обязаны бесплатно.
Одна женщина из Мюнхена, которая умела говорить и понимала по-немецки объяснила мне, что все дело в отсутствии на моем запястье желтой полиэтиленовой фенечки с символикой отеля - артефакта вседозволенности. Я вспомнил эту штуку, которую сам оторвал и выкинул в бассейн, потому что она мешала нормальному скольжению при спуске с горки. Через два часа фрау возвращалась на родину, но намеки на то, чтобы оставить мне свой браслетик были оставлены ей без внимания, потому что такой беспредел не укладывался в немецкое сознание.

В детстве был у меня друг и одноклассник Димон Сомов. Любили мы с ним конструировать и создавать различные модели плавающих средств. Благо жили в 30 метрах от отводного канала. Вот и в тот 1983 год, учась в 5 классе обыкновенной московской школы, мы за рубль приобрели у одного «барыги» из 7-го класса корпус от обыкновенного старого пластмассового игрушечного катера, который новый-то стоил 3 рубля с копейками. К процессу подошли творчески, приняли во внимание советы его отца - конструктора КБ «Энергия», плюс приложили наши необузданные фантазии собрать быстроходный катер. Если честно, то Димон от меня более отличался врожденной инженерной мыслью. Я в его проекте, учитывая, что он главный конструктор, являлся, наверное, начальником цеха сборки. Возможно, это так называется в промышленных кругах. Таким образом, мы решили создать супер-катер на подводных крыльях с высокооборотистым электродвигателем. Учитывая, что были летние каникулы - работы проводились у меня на балконе, который на тот момент являлся «верфью» изготовления нашего «особо секретного изделия» с определенным графиком работы. В 8-00, когда Димон приходил ко мне домой, научный совет КБ начинался с завтрака, который заботливо готовила и приносила к нам в «цех» моя бабушка. Затем работа и обед, ответственной за который была так же бабуля, и продолжение на благо отечественного судостроения. Через 3 дня кропотливого труда собранный и блестящий свежей нитрокраской катер «Волжанец»», как мы его нарекли, стоял на стапелях нашей «верфи». Окончание сборки проекта было обмыто вишневым компотом. Правда, двухлитровую банку пойла мы об корпус катерка не разбивали. Ограничились тем, что моя набожная бабушка его перекрестила, а я натянул на мачту сшитый флаг СССР. Настало время испытаний и спуска на воду нашего детища. Церемония была назначена на 10 утра следующего дня. Ни я, ни, как я узнал позже, Димон, перед ответственным днем не спали. Спуск судна на воду - это вам не баран икнул. Тревожно...

В архиве много не бяки!