Рассказал эту историю друг моего отца, а ему в свою очередь его морской
товарищ,
и так...
На каком флоте, история умалчивает, не суть дело, в принципе обстановка
военно-политического значения на всех флотах равнозначная, а дело было
во временна советского державия, во времена когда должность и суть
замполита на боевой единице системы, "подводная лодка" была сродни
генералиссимуса, а то и побарще. Так вот жил был на лодке, замполитушка
(далее ЗАМПОЛИТ), человек, сказать к слову, мерзкий до посинения,
команда в большем атеистичная предполагала, что это есть сатана.
Человечишко то был подлый и мелкий, и качества достойные мужчины ему
были чужды и противны.

Два года срочной службы в московском округе ПВО - кладезь историй.
После 6 месяцев учебки попадаю на боевой аэродром перехвата, на котором
мне должно служить остальное время. Специальность - радиомеханик. Звание -
младший сержант. Местом службы оказывается КДП (командно-диспетчерский
пункт)- та самая будка, что торчит над полем вблизи ВПП
(взлетно-посадочной полосы). На КДП постоянно находится какое-то командование,
предупрежденный об этом - готовлюсь нести службу в постоянно-застегнутом
состоянии. После месяца стажировки довелось заступить на первое
самостоятельное боевое дежурство. Кроме прочего, принял по смене ящик
с "ракетницей и боеприпасами к ней для подачи визуальных сигналов аэродромным
службам в случае отсутствия радиосвязи".
Сел обеспечивать связь - радиостанции протер, кабели подергал, произвел
пылеудаление... И ночь прошла относительно спокойно. Наступило утро.
Часов в 7 утра в мой бункер влетает взъерошенный старший смены с воплем:
- Ты!!! Тут сидишь... А там, на ВПП черт-те что происходит!!!
А ну - пулей, бегом, и чтоб через 3 минуты - ...

В тот знаменитый понедельник, внесший перелом в мою неокрепшую психику, наш папа ротный, как и положено по понедельникам, прибыл с сильной головной болью в состоянии, характеризующемся меткой народной фразой "с бодунища". Причем то бодунище, с которого он прибыл, был огромен и необъятен. Цвет портрета лица у папы ротного лишь слабо отличался от цвета его шинели и периодически (как у хамелеона) видоизменялся на трупно-зеленый. Даже на первый взгляд было видно, что все, принятое им накануне, держится внутри на честном слове, причем это слово - насквозь лживое и продажное.
Мгновенно строй накрыла мертвая тишина. Все понимали, что развязка близка. Интересно было, какой выход из данной ситуации, выход, не роняющий личное достоинство и честь офицера,